этой записи:
www.youtube.com/watch?v=D59KOVwfEDQ

"Вот у людей судьбы и так складывается, и этак. А ведь в каждом человечке-то что сидит? то-то. Это, холодненькое, ненасытное нечто выблескивает изредка из глазок-то людских. Большую часть времени спит ЭТО себе как-бы, что ж не спать, когда тихо все и под контролем. Да не только в людях - во всякой животине сидет ОНО, холодное и ненавидящее; ластится к тебе, значит, котик, а цель у него - анальное свое об тебя вытереть. Ибо ЭТОМУ надо размножаться, из живого тела в живое обратно кочевать - ведь ОНО и есть сущее живое, а мы - тела, ИМ подобно как грибком пораженные".
Семен прокашлялся и вытер пальцем внутренную кромку стакана. "Ну и мысли же тебе по пьяни приходят", расхохотался Андрей. Семен уставился на него странным холодным взглядом, но как-бы опомнилcя и хохотнул в ответ: "Да уж, лучше и не задумываться".

В Ленинграде много чего колоритного и шикарного. Проспект Александровской фермы, например - тут тебе и кладбище гигантское, тут тебе и бетонный завод. А район, где проживал Андрюша, славился на весь Питер своими бомжами. Колоритнее и шикарнее, чем бомжовая сцена, в Питере будет заразве только архитектурно-композиционный ансамбль Южное Копытино, название коего района мы изменили, абы не травмировать дополнительно занюханных его обитателей. Хотя опаньки - совпаденьице! - именно там, в Копытино, и проживал Андрюша.

Так вот, то ли под влиянием светлых мессаджей православия, то ли просто в рамках просыпающегося гражданского процесса, разделились умы копытинской общественности в отношении бомжового вопроса. Одни выступали за физическое уничтожение разносчиков заразы, несовместимых со свежим евроремонтом и возродившейся в среднем классе народной гордостью; выступали они, как правило, ночью и с мопедными цепями. Другие же, заразившиеся зарубежными идеями прав человека, бомжей подкармливали и отдавали им свои поношенные, но еще пристойные одеяния и обувь. Малолетних оборванцев пытались пристроить в школу. Некоторые даже пускали их особо морозными ночами ночевать на свою лестничную площадку, нередко вступая по этому поводу в конфликт с соседями, склоняющимися к подходу "душить эту мразь".

С дальнейшим развитием среднего класса конфликтов между носителями обоих воззрений, разумеется, стало больше, и характер разногласий стал, как бы это сказать, системным. По мнению либерально-человеколюбивых граждан, разлагающиеся на улицах лохматые трупы бездомных были заразнее, нежели живые аналоги; к тому же, в бомжах они все яснее видели представителей человеческого рода и даже славян, убивать которых есть грех. С другой стороны, бомжовые дети в школах вели себя плохо, попрошайничали и склоняли к онанизму хороших детей; милосердные ночевки на лестнице оборачивались устойчивым запахом кала, просачивающимся даже под тяжелые двери обладателей стиральных машин от фирмы Миле.

Спор в населении крепчал, и все чаще случались переходящие в рукоприкладные формы перепалки, в которых отличались домохозяйки и весёлые рыбаки-любители - ряженные в хаки хранители народной воинской славы. Всеместно слышались упреки в либерастии, в промоушене пиндостанских идей. в рукопожатности, в фашизме, в уничтожении генфонда нации. Каждая сторона подозревала противоположную в активном пособничестве отвратительному жидовскому замыслу, имеющему цель взращивать ислам, кавказцев и мужеложество на костях Третьего Рима. Участились погромы.

Хорошо, Андрюша парень умный и ко всем этим вопросам подключился. Хоть не его это стихия, перед народом выступать, а выступил вот. Мол, убивать бомжей надо, но хоронить потом по-человечьи, как русских православных человеков хоронить. Сразу всем мысль такая понравилась! Вместе все, в полном согласии гражданском, грязнуль вонючих бить пошли и убивать. И хоронить все вместе пошли, кто плача сладко по невинно убиенным, в Господе нашем Иисусе Христе умиляючись, кто с гордостью воинской в лентах славных. И на гробы не самые дешевые скинулись! Не удалось пейсатым в народе рознь посеять.

Какое симпатичное немецкое выражение: Перебороть своего внутреннего свино-пса (Den inneren Schweinehund überwinden).

Два пустых пол-литровых стакана с мешочками чайными,
Коробок с тускло-желтой картинкой болида Висманн,
Эксель раскинулся кучей цифирок отчаянных,
Я опять календарно на суету вызван,
Я сегодня держу перед чем-то ответ,
Познав и весну, и зиму, и лето, и осень,
Я сегодня на счетчике прожитых лет.
До зарплаты неделя. Мне - тридцать восемь.


.

За день, пока Россия празднует 9 мая, побежденная Германия производит Валовый Внутренний Продукт в размере 14,4 миллиардов долларов (википедия, данные 2011 года, из расчета 252 рабочих дней в году). За этот день Государство получило 2 миллиарда евро налогов (данные со страниц Министерства Финансов Германии). 67 миллионов из этих налогов (в этот один день) были направлены на науку и образование, 635 миллионов - на социальное обеспечение населения... Мой вывод: будь ты либераст, славянин, маоист, насильник домашнего скота - надо производительно работать, платить налоги и посредством работающих демократических механизмов следить за их использованием по назначению. И всем буде счастье и довольствие, а уж куда там кто в рамках своего личного психоза подастся - на гей-парад ли, к попам жирным или в клуб любителей индейской пляски - вопросы персональные. Не пыхтеть надо злобно, а вкалывать.

Это, наверное, хорошо, что людей нет. Туши-призраки могут даже улыбнуться мне, ходят в джинсах, кофточках - ненужное ползанье. Что хорошего можно сделать человеку? Ну, удалить ему желчный пузырь или подвинуть его плечом в метро. Клещей боятся людишки-то; боязнь постороннего тельца - вот оно, человеческое.

Сложность каждодневности состоит в ее характере туда-сюда; ни если б магнолии цветут, ни если б неро серой мглой закрылось - сложишь подушечку вдвое, чтобы попружинистей, да и просыпаешься с желтоватым пятном от слюней на синеве простыневой. Стекла-то грязненькие, за ними - место, где почему-то живешь, и так - до горизонта, до самого горизонтика, за которым так же, только полесистее. Пружинисто ходит эксперт, все такие спортивненькие, все так интересуются Шальке и Баварией, всем так хорошо с собой. Очередная растрепанная тетрадь с рабочими записями, очередные движения моей смертной ручки - каракули, картинки, телефоны - время, закатанное в асфальт, жизнь пустого ящика, ожидающего своего погребения - единственно интересный вопрос: как будет мне в последнюю минуту? Кусочек праздного интереса. Поганая лампочка телефона. Чаёк и разжеваный карандаш, имя на звонке, умные книжки и стеклотара - как нехуже весной, чем невесной!

Подвязала я косу, да зеленым бантиком,
Хоть недолго проживу, да зато романтиком!
Я к березоньке склонюсь, крепонько поддатая,
Спой мне песню, соловей, тушка ты пернатая.

Казалось бы, педообструктивизм в русской поэзии - страница перелистнутая, если и не покрытая даже изрядным налетом пыли; в связи с этим жанром, кому не приходят на ум строки, пожалуй, проницательнейшего из представителей этого изысканного направления российской словестноси, грандиозного певца некропедоскопии Аверьяна Недокапитанова?

А ведь опаньки, да отмяукались,
Мы, замазанные откровением,
Отмяукались мы, недоношенненькие.
Хыть тебе, мразь поганая,
Мразь поганая, скалезубая!

Ан нет, не отмяукались! Блистательный сборник Савелия Некродемьяненко, выпущенный в феврале издательством "Непараметрия", являет собою не менее как манифест жизни, начинающейся и заканчивающейся в торическом многообразии классической педообструкции. Название сборника - Встань и вставь! - до нарочитости, до зуда в деснах, до вывиха в поэтических суставах программно. На гордую ось названия нанизан, как кости четких начетнических четок, редкостно пахучий букет рифм, образов и мечтаний. Дитя блокадного Ленинграда, как все, прошел Некродемьяненко суровую школу ГУЛАГа. Первое же чeтверостишие сборника бьет завороженного читателя прямо по почкам, по поджелудочной железе, по придаткам яичников, по всей нашей отвратительной, обывательской спланхнологии:

Кыж, как макака, тебе тапочки носить!
На тебе, на!
Догундосилась совсем рожа воцерквленная,
Кусок какой.

Незабываемо щедрые образы возникают перед нравственными глазами читателя вдоль рубящих красок и бесконечно лирического "Ненавижу я кодлу поганую", и туманно-дремного "На посошок с тобой не буду".
Как глоток несвежего воздуха, щелкает стройная лира поэта по натруженным альвеолам благодарного читателя - вот она, новая Агния Барто родной некропедии! Жить - вот что требуют смелые строки! О, одинокая дева, сидящая у ручья! Прелестная незнакомка на выходе из аптеки!

Хочу я жить в трехкомнатной квартире,
Хотя бы метров шестьдесят,
Так и дух кардинала возвысился
Над черной столицей на бледном коне!
Ай котик, ай на мыло тебя, гадина.